Февраль, 2016: Хейнс

Выбрать персону месяца оказалось не так легко. С одной стороны, больше всего времени я провёл, получается, с Гергиевым, но какого-то нового опыта из его манеры взаимодействовать с оркестром я не извлёк – слишком уж часто слушаю. С другой стороны, всерьёз подумывал о том, чтобы выделить Бархатова; «Русалка» оказалась очень хороша, но повторный поход на «Летучего Голландца» никак не повлиял на мою оценку – посредственная работа. Интересная альтернатива – Шагимуратова, но одного спектакля мне мало, чтобы говорить о её безусловном таланте. Тут я внезапно вспомнил, что болен синефилией, хотя последний год-полтора иду на поправку. И всё же именно просмотр «Кэрол» можно считать самым заметным событием февраля в моей культурной жизни. Пусть в итоге ретродрама Хейнса и съехала в моём личном списке лучших фильмов года на третье место, но я по достоинству оценил этот опыт.

Кино

Кэрол / Carol (2015) Тодд Хейнс – 7. Двух женщин из разных социальных слоёв по необъяснимой причине тянет друг к другу, но центром лесбийской драмы почему-то хочется считать третье действующее лицо – эпоху! Не так часто эстетов балуют удачным воссозданием пятидесятых. Это не просто возврат в прошлое через трюк с переодеванием, в «Кэрол» время дышит, но вместе с тем всё в этом фильме кричит, что картина не герметична, она открыто взаимодействует с нашими современниками. Фильм Тодда Хейнса – именно что взгляд человека нового тысячелетия на однополые отношения, имеющие всего несколько десятилетий назад иной этический контекст. Прекрасно, что режиссёр безликой полупародии «Вдали от рая» за 15 лет смог таки дошлифовать идею и уберёг своё творение от зачисления его во второй дивизион конъюнктурных однодневок. Стоит добавить, что Бланшетт просто обязана покорить зрителей ролью «наставницы». Возможно, именно Кэрол – самый удачный женский образ из всех, что я успел зафиксировать в фильмах 2015-го года.

Комната / Room (2015) Леонард Абрахамсон – 7. Несколько лет назад, когда Джой ещё была школьницей, её похитил извращенец. Долгие годы девушка вынуждена жить в полной изоляции в убогом сарае. Так можно и с ума сойти, но сохранить рассудок ей помогал пятилетний сын, родившийся в этой маленькой комнатушке и никогда не видевший внешнего мира. Впечатляет игра мальчика, не желающего верить в то, будто бы за пределами стен что-то существует. Комната – это целая вселенная, весь мир. Джой стоит немалых усилий уговорить сына совершить побег… Этому посвящена первая половина фильма, которую жанрово можно обозначить как триллер. За одной из самых впечатляющих сцен года следует смещение акцентов: «Комната» превращается в психологическую драму. События второй половины не достигают былой степени накала, но с интересной стороны раскрывают тему адаптации.

45 лет / 45 Years (2015) Эндрю Хэй -7. Это удивительно, но почему-то я всегда отлично представлял себя семидесятилетним. Не знаю, чем это можно объяснить. Нередко приходилось задумываться о том, что молодёжь и люди среднего возраста не очень хорошо понимают детей и стариков. На деле, крайние этапы нашей жизни полны ярчайших конфликтов, переносить которые особенно сложно – в юности нам не хватает опыта, а в старости душевных сил. Есть ли что-то странное в ревности к мёртвой девушке, с которой твой муж встречался полвека назад? Глупо накануне празднования сорокапятилетнего юбилея свадьбы столь остро ощущать себя «вторым номером», но возможна ли другая реакция? Сообщение о найденном в горах теле Кати, сохранившей навсегда образ двадцатисемилетней девушки, волнует не только Джеффа, но и Кейт, которая начинает чувствовать себя тенью бездыханной соперницы. Вероятно, муж все эти годы скрывал свою степень близости с Катей, что вполне может послужить причиной утраты доверия со стороны жены, стремительно теряющей уверенность в себе и в любимом человеке. Не так часто залогом успеха традиционной фестивальной драмы является актёрская роль. Без Шарлотты Рэмплинг этого кино не было бы.

Ванпанчмен / One-Punch Man (2015) Синго Нацумэ – 7. Всегда скептически относился к кинокомиксам, но аниме-сериал «Ванпанчмен» занял почётное место в списке наиболее удобоваримых приключений такого рода. Суть анимешки такова: заурядный офисный сотрудник решает стать супегероем, через изнурительные тренировки (например, приседания и бег) он добивается абсолютного совершенства, побеждая любого противника одним ударом, но непобедимость оказывается тяжким бременем. Отсутствие конкурентов удручает Ванпанчмена и он впадает в депрессию. По степени уморительности первая серия одной левой затыкает за пояс всю марвеловскую импотенщину. И это несмотря на то, что «Ванпанчмен» далёк от идеала. Сериал в сумме идёт часа четыре, но разжёвывания похожих друг на друга ситуаций слишком много. Конечно, воспринимать такую подачу стоит как высмеивание супергеройских штампов, но иногда нарочитая придурковатость бьёт через край. Определённо, можно провести некоторые параллели с «Kick-Ass» (в нашем прокате - «Пипец»). Ну, и, конечно, посыл анимехи заслуживает уважения: непобедимым супергероем становится тот, кто обладает волей, а не был случайно покусан пауком.

Наваждение / Going Clear: Scientology and the Prison of Belief (2015) Алекс Гибни – 7. Несколько лет назад я интересовался литературой, связанной с манипуляцией сознанием внутри тоталитарных сект. Саентология всегда была одним из самых блестящих примеров успешного культа: она базируется на совершенно бестолковой догматической базе, но использует такую хитрую систему удержания обращённых, что за её будущее и финансовое благополучие не стоит беспокоиться. В формате документальной ленты не так просто поднять вопросы психологического насилия и программирования внутри подобных организационных структур, но авторы «Going Clear» смогли собрать несколько удачных историй от бывших высокопоставленных членов секты, что дало возможность добиться разумного баланса между эмоциональным рассказом и рациональной критикой.

Стив Джобс / Steve Jobs (2015) Дэнни Бойл – 6. «Стив Джобс» - детище сценариста. Это верно ровно настолько, что фамилия режиссёра, стоящая рядом с названием фильма, кажется пустой формальностью. Соркин подходит к написанию портрета IT-легенды далеко не самым очевидным образом: считанные минуты, предшествующие самым знаменитым презентациям продуктов Джобса, показаны как срез жизни одиозной личности. Композиционное изящество и ёмкие полилоги, однако, не скрывают рокового недостатка подавляющего большинства байопиков. Попробуйте на секунду задуматься о том, чем именно автору этих строк не угодил Аарон Соркин или, быть может, лично Стив Джобс. Да, прямо сейчас можно взять паузу и пошевелить мозгами. А ларчик просто открывался: сам образ Джобса и его манера взаимодействовать с окружающими совершенно ничем не примечательны. Есть мужик с дурным характером, который одержим своей работой. Он целеустремлён, умён и жесток, в бизнесе сумма его качеств – ключ к успеху, но наладить нормальные отношения с близкими и друзьями у него не получается. Ну, оно и понятно, это ведь палка о двух концах. Усреднённый опыт миллионов карьеристов неплохо было бы разукрасить какими-то яркими эпизодами, остроумными находками, но создатели проекта решили обойтись сухой биографической справкой. Экранный Джобс и его окружение символизируют, надо полагать, победу посредственностей над личностями. Скучные люди со скучными проблемами живут скучной жизнью, в которой нет места поэзии, она скорее похожа на унылый пресс-релиз. Конечно, и центральный конфликт разрешается самым заурядным способом, я даже придумал для этого приёма название: «Плохой парень. Но хороший». Хочу напоследок заметить, что фильм ладно скроен. В отличие от спекулятивного непотребства, которое я называю «байопиками для домохозяек», это по-настоящему профессиональная работа, а Фассбендер получил заслуженную номинацию на Оскар. Вот только его создателям совершенно нечего сказать о человеке, которому эта работа и была посвящена.

В центре внимания / Spotlight (2015) Том МакКарти – 6. Фильмы-расследования нередко вызывают у меня смешанные чувства. Рецепт успеха прост: берём интересную тему, хороших актёров, дёргаем из нашумевшей серии статей цитаты и получаем Оскары. Очевидные проблемы таких прожектов всегда связаны с тем, что они совершенно некинематографичны. Spotlight является типичным представителем своего жанра – это фактология в картинках. Комиксы для взрослых, однако, нередко страдают детскими болезнями – в них мало пространства для режиссуры, во всяком случае, редко кто пытается уйти от стандартов экранизации газетных статей.

Я, Эрл и умирающая девушка / Me And Earl And The Dying Girl (2015) Альфонсо Гомес-Рехон – 6. Что там у нас сегодня в меню? Очередной «нестандартный» фильм о девочке-подростке, умирающей от рака? Ещё и о взрослении? Где мои 17 лет! Наверное, в старшей школе микс из «Виноваты звёзды» и «Хорошо быть тихоней» пошёл бы на ура, но человека, испорченного киноискусством и классической литературой, так просто не пронять. Оставьте комфортные и забавные драмы целевой аудитории из впечатлительных подростков. Однако, если вам там уж нужен объективный вердикт, то я готов признать, что качественный уровень «Me And Earl And The Dying Girl» позволяет фильму легко соперничать с немного более глупыми и заштампованными драмами «под Оскар». Конечно, вытягивает фильм синефильская тематика, ведь главный герой снимает любительские пародийные ремейки мировых шедевров кинематографа. Ну, как тут не умилиться?

Бруклин / Brooklyn (2015) Джон Краули – 5. О, боже, опять мне приходится иметь дело с выхолощенной пустышкой! Это заметно по каждой сцене, по каждому кадру. Если поставить перед собой цель снять кино, лишённое индивидуальности то получится «Бруклин», эдакий собирательный образ простенькой мелодрамы, выполненный в соответствии со стандартами качества крупных студий. На рекламную афишу такого фильма стоит наносить предупреждающую надпись: «Не смотреть при аллергии на мэйнстрим». И это единственная претензия, всё остальное уже не имеет никакого значения, так как Краули (если уместно применительно к отзыву на подобный проект называть фамилию режиссёра) провернул свою работу без каких-либо серьёзных ошибок. В основе сюжета – история девушки, которая покидает Ирландию, чтобы найти в Штатах свою любовь. Она сама, её родственники и паренёк-итальянец – не личности, а скорее типажи, что соответствовало, например, эпохе монтажного советского кино. Однако, типажи эти помещены в геометрически совершенные схемы. Стоит, например, упомянуть сцену объяснения в любви, смешную, трогательную, наивную и чудовищно условную одновременно. Такой способ киносуществования вызывает ассоциации с искуственными цветами – они обычно хорошо выглядят, особенно с некоторого расстояния, но безжизненны.

Шпионский мост / Bridge of Spies (2015) Стивен Спилберг – 5. Мне думается, что смысл правового государства в том, чтобы оно всегда оставалось правовым. Или нет? Баланс между интересами государства и правами отдельно взятого человека всегда ситуативен. В мирное и спокойное время люди могут рассчитывать на защиту со стороны Конституции. Во время войны правила игры меняются. «Холодная война» - скрытое противостояние, некое промежуточное явление. Одно из печальных следствий обработки населения США антисоветской пропагандой – согласие людей жертвовать частью своих прав ради безопасности. За фасадом свободной Америки скрывалась точно такая же машина по идеологической обработке, как и по эту сторону «железного занавеса». Сценаристов следует упрекнуть за неряшливые диалоги, напоминающие скорее наброски, сделанные на скорую руку. Куда попрятались все воодушевляющие и пафосные речи, раскрывающие актёрский талант Хэнкса? Они так и напрашиваются в фильм, первая половина которого – судебная драма. Спилберг, однако, не желает назначить «Шпионский мост» преемником «Mr. Smith Goes to Washington». Наверное, зря. Кроме того, в истории Джеймса Донована слишком много фальши, отчего фильм напоминает дешёвую постановку в провинциальном театре. Стрельба у стены, «сытный американский завтрак», открытый в удивлении рот жены и невыносимая третьесортная музыка – так шедевры не делаются, проще кашу из топора сварить.

Да и да (2014) Валерия Гай Германика – 5. Мне думается, что у фильма Германики есть два-три центральных образа. В первую очередь, это вакханалии на хате с участием «художников». Ещё один важный концепт – некое визуальное искажение действительности, которое можно согласовать с какой-то простой мыслью (например, с «видением художника»). Может, что-то ещё, не знаю, но сути дела это не меняет: такие кинематографические элементы требуют того, чтобы их как-то применили, они жаждут воплощения. Это требование удовлетворяется созданием полнометражного аляповатого фильма. Всеми правдами и неправдами Германика пытается раздуть удачные находки до размера полного метра. Она старается заполнить «лишнее время», нарастить вокруг скелета идей мышечную массу из событийного ряда. Получается это из рук вон плохо. Именно поэтому компьютерные волки вызывают у большинства зрителей чувство неловкости. Всё это слишком неуместно и глупо.

Драматический театр

Сон об осени (Юрий Бутусов, театр Ленсовета). Бутусов начинает спектакль как разговорную драму в духе позднего Бергмана, но когда в зрительном зале люди, зевая, начинают поглядывать на часы, он переходит от занудной декламации к привычному для себя языку ярких образов. Если о трудностях взаимоотношений иногда совершенно невозможно говорить, то их разумно попытаться показать на сцене хореографически. Этот сценический способ разрешать и усугублять конфликты отрицает саму возможность вербального, слова превращаются только в какой-то условный код, суть же отдана на откуп движению тел и звукам музыки. «Впрочем, ничего нового».

По ту сторону занавеса (Андрий Жолдак, Александринский театр). Жолдак снова испытывает на прочность зрителей полижанровыми полупьяными бреднями. Уже не первый раз итог его экспериментов корректируют и переименовывают, чтобы не распугать всю публику. «Три сестры» для основной сцены, если верить слухам, были запланированы как восьмичасовой эпос, в котором от Чехова не сохранилось ни строчки, но Фокин якобы был удручён конечным результатом работы украинского режиссёра ровно настолько, чтобы пойти на возврат приобретённых билетов и радикальную перемену концепции постановки. Во-первых, «Три сестры» обрели новое название. «По ту сторону занавеса» буквально указывает на место действия. Спектакль идёт на основной сцене, но публику рассаживают не в зрительном зале, а по ту сторону занавеса. В глубине устанавливают конструкцию на сотню посадочных мест, весь экшен разворачивается на сцене и в зале, предварительно затянутым белыми простынями. Чувствуешь себя странно, будто пришёл принять участие в каком-то тайном ритуале. Жолдак сам сидит в первом ряду и периодически покрикивает на Волкова: «Импровизируй», «Ешь котлету!» Во-вторых, затянутый кошмар урезали до адекватных размеров. Ну, или почти адекватных. Уже толком не помню, сколько времени я просидел в театре. Может, 4-5 часов, точно не больше. Весь измотался, устал, но «опыт с одним перерывом» не вызвал отторжения. Если на «Zholdak dreams» я был деморализован приступами дежавю, глупостью отдельных приёмчиков и сценическим хаосом, то данная версия «Трёх сестёр» явно более сдержанная и вменяемая. Если бы это длилось часа два, то с удовольствием повторил бы.

Хармс (Сергей Филатов, Ленсовета). Зарисовочки из Хармса на 80 минут. Весело, модно, молодёжно. Некоторые миниатюры прямо-таки прекрасны, хотя в целом спектакль – чисто студенческая работа: понравились молодые ребята, режиссуры особой не заметил. Не стоит ожидать от Филатова откровений, но если хочется просто похихикать, то на «Хармса» можно смело идти.

Носороги (Александра Кладько, Мастерская). Нужны ли Петербургу аутентичные «Носороги»? Мой личный ответ – да. Объективности ради стоит сказать, что Кладько слишком уж буквально переносит на сцену первоисточник. И всё же это не мешает увлечься действием даже тем, кто хорошо знаком с пьесой. Во-первых, ребята хорошо играют, в «Мастерской» очень приличная труппа, тут много хороших молодых актёров. Во-вторых, некоторое разнообразие вносят джазовые вставки – ими, собственно говоря, и ограничивается вмешательство режиссёра в хорошо проработанный текст.

Молодая гвардия (Максим Диденко и Дмитрий Егоров, Мастерская). «Молодая гвардия» - это, можно сказать, два спектакля, которые не так уж и сильно связаны друг с другом. За первую часть (хореографический перформанс) ответственен Диденко. Ничего нового он не показывает. Геометрия тел тяготеет к симметрии, использованы все самые избитые штампы - топот, выпученные глаза, беззвучный крик и даже слоу моушен. В лучшие минуты первого акта, однако, на сцене происходит вполне себе занимательная толкотня, но если вы видели другие спектакли Диденко, то вряд ли вас «Молодая гвардия» удивит. Кроме того, Максим Фомин попытается побеседовать со зрителями о героизме и причинах, побудивших юных ребят и девчат создать подпольную антифашистскую организацию. Конечно, было произнесено много глупостей, хотя всё настолько банально и прозаично, что и говорить об этом неловко. Почему пошли воевать? Маленькие были, глупые, легко поддались влиянию пропаганды, не знали ни жизни, ни смерти. Этот разговор служит мостиком ко второй части спектакля. После антракта пластическое решение мифа сменяется документальным театром. Выясняется, что книга не очень-то хорошо стыкуется с реальностью. Подлинные лидеры оказываются почему-то предателями. Описывается судьба Фадеева, приложившего руку к полуправде, ставшей ложью. Впрочем, его личная трагедия – ничто по сравнению со страданиями подростков. Обратная сторона подвига – пытки, выколотые глаза, оторванные у ещё живых ребят руки, отрезанные груди девочек. За абстрактным геройством или предательством стоят судьбы реальных людей, а жизнь оказывается сложнее пропагандистских книжек для школьников. Егоров заставляет наивную публику задуматься о соотношении трагизма и героизма на одном из самых удобных исторических примеров. Такой театр мне по душе!

Война и мир Толстого (Виктор Рыжаков, БДТ). Тяжело отнестись серьёзно к попыткам поставить нечто по мотивам знаменитого романа Толстого, да ещё и уложиться при этом в 135 минут. Тем не менее, сюжет настолько удачно сокращён и так элегантно упакован в сценическое действие, что подобная работа наверняка заставит прикусить язык самых отъявленных скептиков. Единой нитью связывает между собой сцены рассказчик, а если быть точным, то сотрудник музея, сыгранный главной звездой театра Алисой Фрейндлих. Конечно, в глаза в первую очередь бросается изысканный стиль постановки. «Война и мир Толстого» - не только хорошо продуманный с точки зрения драматургии спектакль, но и восхитительный визуальный опыт.

Концерты и музыкальный театр

Летучий Голландец (музыка: Рихард Вагнер, дирижёр: Михаил Татарников, постановка: Василий Бархатов, Михайловский театр). Конечно, я был ужасно разочарован заменой Кампе в концертном исполнении «Летучего Голландца» в конце января, но вечер вышел на славу. Через три дня пошёл в Михайловский на ту же оперу, что позволило мне с ещё большим уважением отнестись к Гергиеву, которому удалось подобрать шикарный состав (пусть и без лучшей Сенты). Замечу, что Татарников как интерпретатор Вагнера уступает Валерию Абисаловичу. Такая разница в уровне исполнительского мастерства поражает! Впрочем, из солистов Михайловского театра явно не ударил в грязь лицом Дмитрий Головнин (Эрик), а Литке (Сента) и Кузнецов (Голландец) блеснули в дуэте во втором акте. Что касается работы Бархатова, то она до сих пор кажется мне не только вызывающей, но и несколько нелепой. Василий в каждом своём спектакле поражает какими-то отдельными кусочками пазла, но очень редко они складываются в какую-то единую картину. Интересно показано проникновение кино в оперу: в одном «боксе» (в духе тех, что можно встретить в «Воццеке» Чернякова) Голландца снимают за штурвалом на камеру, другой же похож на маленький кинотеатр, в котором итогами съёмок наслаждаются зрители. Показ и съёмка идут параллельно, но не синхронно. По тому же принципу Бархатов до предела насыщает «Голландца» сценками-пояснениями, которые почти всегда взаимодействуют с текстом либретто, то есть пока кто-то поёт, в это время непременно рядом происходит что-то ещё, а внимание зрителей постоянно переключается между действиями солистов и драматическими фоновыми эпизодами. Насколько удачным следует считать такую идею? Ответить на данный вопрос не просто, но режиссёр не концентрируется на такой находке (что отличает «Летучего Голландца» от цельной и последовательной «Манон Леско» Флимма, если говорить о спектаклях Михайловского театра), Бархатов ухватывается и за некоторые другие идеи. Больше всего претензий вызывает сцена с издевательствами над Голландцем и Сентой, в которой очень ловко подменяется смысл текста либретто. Эта провокация, будучи вырванной из контекста, может произвести на поклонников режиссёрского театра хорошее впечатление, но слишком бросается в глаза отсутствие связи эпизода как с тем, что было перед ним, так и с тем, что будет после него. Я уж не говорю о том, что лейтмотив «толпы» - один из самых избитых в современной оперной режиссуре.

Лючия ди Ламмермур (музыка: Гаэтано Доницетти, дирижёр: Валерий Гергиев). Лучшая опера Доницетти в концертном исполнении заняла почётное место на карте моего оперного опыта. Этот итальянский островок стал возможен благодаря Альбине Шагимуратовой. Потрясающая актёрская работа и голос! Следует воздать славу богам за то, что они не позволили мне сбыть билетик, который я тщетно пытался продать, так как в тот же вечер в БЗФ играли Малера, к которому я, само собой, имею большую склонность. Другим составляющим громкого успеха стал оркестр под управлением Гергиева. Валерий Абисалович редко позволяет себе «опускаться» до итальянщины, но «Лючия ди Ламмермур» - дело другое, в этой опере есть место экспрессивным взрывам, которые худруку МТ здорово удаются. Сулимский и Акимов пребывают в хорошей форме. Без ложки дёгтя никак: очень старался, но умудрялся меня раздражать Феляуэр.

Симон Бокканегра (музыка: Джузеппе Верди, дирижёр: Валерий Гергиев, постановка: Андреа Де Роза, Мариинский театр). Никак не могу отделаться от дурной ассоциации: как только слышу название этой оперы Верди, так сразу в голове вспыхивают картинки с «боками негра». Сулимскому партия «боков» отлично подходит, баритон идёт к успеху, но звездой вечера предсказуемо стал Ферруччо Фурланетто, Якопо Фиеско которого можно услышать по всему миру. Мощный и объёмный бас! Чурилова, кажется, самое интересное сопрано в Мариинке, хотя её, насколько я понимаю, до сих пор не зачислили в труппу, несмотря на выступления в репертуарных операх по несколько раз в месяц. Первый спектакль, как водится, получился достойным того, чтобы на него сходить. После чего, конечно, о существовании в репертуаре театра этой оперы можно забыть. Постановка, знаете, не то, чтобы прям лютое говно, но с запашком. Есть ощущение, будто бы вернулся на 15 лет назад. Из-за таких сюжетов многие культурные люди считают любителей оперы глупцами. А ведь действительно в ту эпоху опера была по отношению к музыке чем-то вроде современных комиксов по отношению к литературе. Её спасителем стал Вагнер, трансформировавший сценическую безделушку в музыкальную драму. Так вот мне кажется, что заведомо простенькие вещицы, явно не создававшиеся на века, требуют серьёзной режиссёрской доработки. Слишком буквально ставить это попросту преступно. Нужны идеи. В очередной раз повторюсь: с такими премьерами Мариинскому ловить нечего! Обидно, что театр, обладая серьёзным бюджетом, почти перестал радовать новыми достойными спектаклями.

Форе. Барбер. Малер (дирижёр: Кристиан Кнапп). Сюда я пошёл ради третьей фамилии. Интересно ещё было послушать Калагину, у неё хрустальный тембр, но в этот раз она звёзд с неба не хватала. Четвёртая симфония Малера – не очень характерный опус для композитора, но отлично подходящий по своему характеру прыгучему Кнаппу. Нормальный вечер, из которого я между делом извлёк важный урок – можно и дальше обходить стороной творчество Габриэля Форе. Безобразно примитивная музыка!

Симфонический оркестр «Астана Опера» (дирижёры: Абзал Мухитдинов, Валерий Гергиев). Прокофьев Гергиева весьма симпатичен, а концерт для скрипки Сибелиуса в очередной раз убедил меня в том, что Сибелиус даже среди финских композиторов не входит в число моих любимчиков. Солист, Ержан Кулибаев, до нелепости надменный тип. Впрочем, важнее то, что далеко не все любители классической музыки слышали произведения Тлеса Кажгалиева. Я в их числе. Музыка к балету «Степная легенда» может показаться сперва обычным этническим трешем, но голливудская эффектность и динамические контрасты делают её подходящей именно что для живого исполнения.

Органный концерт: Оливье Латри. Мой любимый органист приехал в Петербург! Жаль, что он потратил время на Баха и Брамса, ведь Латри особенно удаются исполнения французов. Был счастлив услышать любимого Мессиана! Знаменитый комплект Латри с Мессианом считаю одной из лучших органных записей в истории. Как импровизатор Оливье себя тоже показал хорошо, связав российский гимн со шлягером «Широко страна моя родная»: начинается всё как имперский марш, который постепенно сползает в космическую пастораль, а затем появляются элементы скоморошничества и святочных рассказов.

Тоска (музыка: Джакомо Пуччини, дирижёр: Михаил Татарников, постановка: Станислав Гаудасинский, Михайловский театр). Не могу сказать ничего хорошего или плохого про олдскульную версию Гаудасинского, что само по себе можно воспринять за комплимент. Театральные постановки имеют свойство устаревать, но прошло 17 лет и его «Тоска» выглядит терпимо (за исключением богомерзкого дискотечного света), когда многие «актуальные» для своего времени прожекты выбыли из репертуара. Среди солистов доминировал Скарпиа. Кузнецов на фоне Литке (Тоска) и особенно Карпова (Каварадосси) был почти звездой. Татарников грозно махал на кого-то палочкой, что оркестру мало помогло. Они даже умудрились завалить «E lucevan le stelle»; давненько музыканты так не портили Пуччини.

Русалка (музыка: Александр Даргомыжский, дирижёр: Павел Петренко, постановка: Василий Бархатов, Мариинский театр). Помните, как там пелось у Даргомыжского: «Дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара». Или это Дворжак? Ну, не суть. Саня сочинил бездарную штучку, но на иное и рассчитывать было нельзя с такой-то фамилией. Антидрама! Зачем они постоянно поют втроём одновременно, когда это ничем не обусловлено? Неужели никак без этого нельзя обойтись? Достаточно сравнить с тем, как данный приём шикарно отработан в «Риголетто» (премьера оперы Верди состоялась за несколько лет до первого спектакля «Русалки»). И ещё меня страшно раздражает болезнь всех дегенеративных опер – повторы. Страшно раздражает. Страшно. Если текст сочинить не получается, достаточно ведь одну фразу несколько раз подряд вставить. Резонно поинтересоваться: что я вообще забыл на «Русалке»? Цель похода очевидна: посмотреть, как обойдётся с русской никому не интересной классикой Бархатов. Бархатов, что забавно, тоже любит повторяться в своих приёмах, но иногда делает это талантливо, с выдумкой. Здесь он разделяет сцену на драматические кластеры: с одной стороны мельница, с другой идут приготовления к свадьбе, потом добавляется спальная комната. Действие концентрируется в одной ячейке, но в других происходит шевеление (например, во время объяснения князя с русалкой в соседней локации крестьяне активно бухают). Избитый приём театра в театре хорошо обыгран, а параллельное действие вносит разнообразие и элемент шутовства в косную оперу. Совершенно не помню, что собой представляет дирижёр Петренко. В Петренках можно запутаться. Есть в театре хороший «вагнеровский» солист. Знаем-с. Есть хормейстер, который ещё ни разу на моей памяти не смог совладать с Бахом. А этот - третий. Ещё сразу вспоминается Кирилл Петренко, тоже дирижёр, но уже по-настоящему интересный. Князя поёт Ротенберг (зачёркнуто) Тимченко. Мы как-то больше привыкли к двум Ротенбергам, но в Мариинском театре два Тимченко. Вернее один Тимченко и одна Тимченко. Впрочем, Тимченко-сопрано к данной опере никакого отношения не имеет. А кто имеет? Ирина Матаева. А ещё Ирина Матаева имеет прямое отношение не только к опере вообще, но и к распространённой оперной болезни, передающейся воздушно-капельным путём. Как только у неё появляется реплика, содержащая в себе букву «с» - хоть уши затыкай. Вот так и ходим в оперу: таращимся на сцену, где всякое непотребство творят с русской классикой, а уши затыкаем. Что делать? Кто виноват? Доколе?
        
Литература

Андре Жид: Фальшивомонетчики. Через два-три часа чтения невозможно отделаться от мысли, что роман Жида обладает комичной схожестью с аниме-сериалами, во всяком случае, если судить по двумерным типажам и неприятным крайностям. Когда автор высокопарную чушь прерывает карикатурным ницшеанским откровением, то в его интеллектуальных способностях начинаешь сомневаться. Кроме того, если судить по переводу, то слог француза оставляет желать лучшего. В подростковом возрасте меня привлекала структура «Фальшивомонетчиков» и это единственный серьёзный довод за канонизацию романа.

Джек Лондон: Мартин Иден. Типичный моряк, любимец потаскушек и гроза хулиганов, влюбляется в девушку из состоятельной хорошей семьи и решает наконец-таки взяться за ум. Он идеализирует высший свет и ставит перед собой цель – дотянуться интеллектуально и нравственно до стандартов, царящих в буржуазных слоях общества. В библиотеке Мартин впервые осознаёт, что «в этом множестве книг заключалась сила». Совершив в развитии способностей в очень сжатые сроки громадный скачок, Иден всё же упорствует в худших своих заблуждениях. Более того, в какой-то момент он решается на то, чтобы стать писателем. Удивительно, что человек с таким складом ума вообще способен увлечься литературой. Его бы да в инженеры. В мире искусства таким персонажам суждено всегда оставаться на вторых ролях. До чего быстро человек, получив первые обрывочные знания, превращается в самоуверенного и самодовольного невежду! Прототипом главного героя можно считать самого автора, что только усугубляет впечатление от однобокости изложенных в романе взглядов на суть вещей и реальность. Лондон – не Достоевский, он не в состоянии вложить в уста разных героев множество сложных и убедительных концепций, которые вступают друг с другом в противоречие. В романе есть Д'Артаньян и, скажем так, «все остальные». Иден убеждён в своей гениальности и смешивают с грязью всех подряд, кроме некоторых непогрешимых авторитетов. Настольная книга любознательных школьников вряд ли затронет эстетические чувства опытного читателя, да и в интеллектуальном плане Джек Лондон вряд ли способен что-то дать сообразительному подростку. Кажется, что разговоры Мартина о книгах и саморазвитии полезны для юношества, но благими намерениями вымощена дорога в ад, и в итоге разумнейший из подходов к воспитанию себя в случае Идена приводит только к раздутому эго, категоричности и недовольству жизнью. Разумеется, сам Джек Лондон всё это воспринимал иначе, считая, будто смог запечатлеть на страницах «саму жизнь».

Овидий: Метаморфозы. Овидий решил написать историю мира через пересказ мифов о превращениях. Его сочинение начинается с разделения Хаоса на Небо и Землю, а заканчивается спекулятивным образом – смертью Цезаря, который, если верить слухам, обратился, прости господи, кометой. На страницах романа читателя ожидает встреча со старыми знакомыми. Например, с Ио (её история популярно изложена у Эсхила) или Зевсом, принимающим вид быка. Вот так одно превращение сменяет другое. Пересказывается, в частности, сюжет «Вакханок» (находивших лучшее воплощение у Еврипида). В описании битв угадывается подражание Гомеру. Иными словами, связь с выдающимися примерами древнегреческой литературы может возбудить в любопытном читателе справедливый интерес. Такую поэму, наверное, нужно смаковать, читая по несколько страниц в день, по одной «сказке» перед сном. Моя манера проглатывать книги явно идёт Овидию во вред. Смешались в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой.
*в моём личном списке лучших фильмов года на третье место*

На четвёртое :)
Постановки Гаудасинского точнее обозначить не как олдскул, а как типично архаические. «Тоску» не видел, но лет 10 назад попал на «Кармен», архаический стиль и подход режиссёра в спектакле внятно прочитывался.
А Вы «Тоску» Пола Карана в Мариинке видели? Судя по фоткам, она в меру современная, живая, и не слишком авангардная.
"Тоску" в Мариинке видел раза три, наверное. Одна из любимейших опер. Ещё летом схожу Гулегину послушать. В Мариинском я вообще достаточно много успел посмотреть - больше полусотни репертуарных опер. На мой вкус, даже по меркам Мариинки спектакль Пола Карана проходной, безликий какой-то. Из промежуточных вариантов, то есть между режоперой и традиционным подходом, мне на сцене театра нравятся "Троянцы" Янниса Коккоса - http://www.mariinsky.ru/playbill/repertoire/opera/troyance_m2/ Там очень высокая концентрация хороших решений, особенно визуальных, при этом нарратив не разрушается. Жду новую работу грека - "Самсон и Далила", пойду второго июня, там обещают Грегори Кунде в партии Самсона.
Ваш отзыв меня и пугает (безликая постановка) и утешает (три раза смотреть совсем уж никакой спектакль невозможно).
Дело в том, что мне достались билеты на «Тоску» как раз с Гулегиной, покупал на «Тристана и Изольду» Чернякова, давно, ещё зимой, а в конце апреля Мариинка проявила коварство – заменила спектакли. И вот не знаю – идти или нет, был бы в этот день «Гамлет» у Додина – не раздумывая сдал бы билеты, да вроде ничего другого интересного в этот день нет, рассматривал как вариант «Носорогов» Рощина, да тут в ПТЖ появился фельетон в качестве рецензии, видно такой носорожий спектакль.
На "Носоргах" Рощина был - слабая вещица, на мой взгляд. Не знаю, виноваты ли режиссёры, но в тот вечер спектакль был скверно сыгран. Может, труппе не подошла пьеса или просто неудачно прошёл конкретный спектакль, но актёрам тяжело давалось действие. Бывает иногда такое, что мертвяк мертвяком, а почему - не совсем ясно. Собственно и заметных эпизодов там не очень-то много, один из них вообще сомнительного свойства - по зрительному залу носят жутковатый муляж раздавленной кошки, у которой выпущены кишки и глаз висит на глазном нерве. Авторское прочтение при этом особой дерзостью не отличается - пьеса Ионеско сокращена, добавлены гэги, замешанные на жестокости, но глубокой интерпретации там не предусматривалось. Например, в "Мастерской" Козлова идёт классический спектакль по "Носорогам", очень аутентичный, то есть близкий к тексту и повторяющий буквально многие ремарки драматурга, но там театр дышит, смотреть интересно.

Что касается "Тоски", то здесь всё очень просто. В Мариинку можно сходить "на спектакль Чернякова" или "на Татьяну Сержан", но в данном случае разумнее говорить о походе "на Пуччини". Вокально Гулегина уже не та, да и роль Тоски ей не так уж и хорошо подходит, она скорее Турандот по своей сути. Спектакль тоже мало чем примечателен, но и не раздражает. Получается так, что лично я планирую получить удовольствие от музыки Пуччини и одной из самых совершенных музыкальных драм.
Re: Яннис Коккос
Порывался неоднократно, но пока не удалось. Спектакль идёт на исторической сцене, которую я недолюбливаю. Там скверная акустика и вообще место какое-то мрачное. :) Мотивировать меня может только приличный состав. В этом году будет ещё как минимум 5 спектаклей, все на исторической сцене, но состав известен только на ближайший вечер, и в этот вечер там точно делать нечего.
«Кэрол»
Это моё одно из самых сильных киновпечатлений года. Аура 50-х – да, важна, существенна, но как среда, как стилеобразующий элемент. Для меня это прежде фильм о свободе, о самоидентификации, и о любви. Поражён игрой актрис, как тонко всё создано, глядя на них в кадре, читаешь по их лицам их предисторию, характеры, желания.
Re: «Кэрол»
В "Кэрол" удачно сходятся несколько факторов. В нашем маленьком синефильском сообществе на днях завершилось голосования, которое подводит итоги прошлого года в мире кино. Так вот в категории "лучший фильм" как раз победа досталась "Кэрол", но не менее интересно то, что в своих номинациях победили Руни Мара (лучшая актриса), Эдвард Лахман (лучший оператор), Картер Беруэлл (лучшее музыкальное оформление), Филлис Наж и Патриция Хайсмит (лучший адаптированный сценарий), то есть работу всей команды оценили очень высоко.
Что круче: "Социальная сеть" Vs "Стив Джобс"
Пользователь altereos сослался на вашу запись в своей записи «Что круче: "Социальная сеть" Vs "Стив Джобс"» в контексте: [...] скучной жизнью, в которой нет места поэзии, она скорее похожа на унылый пресс-релиз". отсюда [...]
Что круче: "Шпион, выйди вон!" Vs "Шпионский мост"
Пользователь altereos сослался на вашу запись в своей записи «Что круче: "Шпион, выйди вон!" Vs "Шпионский мост"» в контексте: [...] много фальши, отчего фильм напоминает дешёвую постановку в провинциальном театре". отсюда [...]