iowrus (iowrus) wrote,
iowrus
iowrus

Categories:

Май, 2015: Куросава

Иногда я задаюсь вопросом: зачем я вообще трачу время на современные безделушки, ведь эра расцвета кино пришлась на 60-е и 70-е годы прошлого века? Пожалуй, именно опыт просмотра «Красной бороды» я готов записать в число важнейших событий месяца. На июль и август запланировал несколько пересмотров и первых знакомств с вехами творческого наследия японца.

Кино

Красная борода / Akahige (1965) Акира Куросава – 9. Талантливый студент имеет далеко идущие планы, но почему-то «ссылается» покровителями в глубокую провинцию. Фактом этим он ужасно раздосадован, но постепенно бунт против несправедливости угасает. Сменить гнев на милость оказалось под силу главному врачу, Красной Бороде. Здесь студенту предстоит своими глазами наблюдать жизнь низов: за каждым больным скрывается своё несчастье, «их души искалечены сильнее тел». Самовлюблённый напыщенный парень становится на путь исправления: «У меня всё так хорошо, что даже стыдно». Именно в глуши он переживает вместе со своими пациентами настоящие трагедии и становится свидетелем самопожертвования: сталкиваясь с проявлениями высокой нравственности, он учится не только врачеванию, но и приобретает важнейшие человеческие качества, формирующие его личность. «Akahige» - идеальное нравоучительное кино, не лишённое при этом занимательности.

Призрак свободы / Le fantôme de la liberté (1974) Луис Бунюэль - 9. Ряд забавных и весьма остроумных карикатур связать единым сюжетом чересчур сложно. Почему бы не сделать тогда этюдный подход частью концепции? Призрак свободы проносится от религиозной сатиры до чистого абсурда. Сотканные из снов бунюэлевские миры, полные специфического хулиганского юмора – это не просто исторически значимый кинематографический пласт, но и потрясающий личный опыт, который мне ужасно приятно переживать вновь и вновь.

Клео от 5 до 7 / Cléo de 5 à 7 (1962) Аньес Варда – 8. Карты и рука предрекают главной героине скорую смерть, но это кажется невозможным в мире, где каблучки стучат в такт музыке. Аньес Варда умеет показать красоту, инфантильные переживания, капризы, то есть все стороны женской натуры. Очень комфортное и по-настоящему европейское кино.

Герцог Бургундии / The Duke of Burgundy (2014) Питер Стриклэнд – 8. [рецензия]

Феникс / Phoenix (2014) Кристиан Петцольд - 6. Если сравнивать «Феникс» с главными кинематографическими удачами немца («Вольфсбург», «Йерихов», «Призраки»), то иначе как шагом назад его новую работу назвать нельзя. Выходит, что «Барбара» положила начало режиссёрскому тренду на стерильный мэйнстрим. Бессмысленный и ненужный лоск не ломает композиционную стройность, но встаёт в один ряд с другими барьерами, мешающими получить от фильма удовольствие: присущая Петцольду эмоциональная холодность на этот раз берёт в заложники здоровую человеческую экспрессию, что усугубляют неожиданные перегибы в актёрской игре. Нахожу здесь прямую зависимость от степени несуразности сюжета. Кристиан обладает редким талантом и математически выверенным стилем, хочется надеяться, что он не растратит себя на заурядные истории.

Страна благоденствия / Jauja (2014) Лисандро Алонсо – 7. Необычное соотношение сторон и закруглённые углы кадра – первые внешние признаки режиссёрского вызова, брошенного самому себе. После очень похожих друг на друга современных минималистичных и полудокументальных драм такое лёгкое эстетство вызывает интерес. Киноязык аргентинца прогрессирует, он претерпел куда более значительные изменения, чем это может показаться по первым эпизодам. В «Стране благоденствия» по-прежнему очень мало действия, развитие событий заторможено до минимума, один длинный план сменяется другим, но главная отличительная черта новой киноленты Алонсо – её традиционная  притчевая форма, не скрывающаяся за попытками изобразить реальность. Режиссёр в очередной раз доказывает: кинематографическое высказывание по своей природе есть нечто мистическое, съёмочный процесс -  не следование математическим формулам, а шаманизм.

Оно / It Follows (2014) Дэвид Роберт Митчелл – 7. Этот хоррор мог быть снят в один год с «Хэллоуином». По сути «It follows» - бережная стилизация под классику 70-х, которая совершенно не бросается в глаза, да и упрекнуть фильм Митчелла во вторичности не получается. Достаточно оригинальное кино, не уходящее в артхаусную эстетику и не навязывающее «свежий взгляд». Достойный пример подросткового ужастика старой школы.

Гражданин четыре / Citizenfour (2014) Лора Пойтрас – 6. [рецензия]

Из машины / Ex Machina (2015) Алекс Гарленд – 6. Традиционный научно-фантастический кинороман – вымирающий вид. «Ex Machina» освещает проблему искусственного интеллекта, а это, как известно, вопрос не только технический и философский, но и моральный. Может ли машина обладать сознанием, а если может, то каковы этические последствия этого факта? В литературе данная тема раскрывается с самых разных сторон. В истории кино, однако, достойных упоминания примеров не так много. Надо сказать, что диалоги в фильме Гарленда написаны со знанием дела, пусть и не отличаются особой глубиной. Основная проблема заключается в том, что развитием идеи, скрывающей в себе изобилие вариантов продвижения сюжета, авторы «Из машины» не занимаются, лишь устраивая экскурсию по страничке Википедии, посвящённой искусственному интеллекту. Пожалуй, ценителям научной фантастики именно это и нужно, многие не обратят внимания на примитивность драматургии и кинематографическую выхолощенность фильма. Жаль, но искусством здесь и не пахло.

Безумный Макс: Дорога ярости / Mad Max: Fury Road (2015) Джордж Миллер – 6. Очередной скучноватый блокбастер, единственный козырь которого – хардкорная постапокалиптика. После ошеломляюще убогих трейлеров «Земли будущего» и «Человека-муравья» всё что угодно может показаться шедевром, но нас так просто не купишь! «Безумный Макс» - бескомпромиссно тупой экшен, не акцентирующий, однако, внимание на сюжете и бессмысленной болтовне. И такая прямолинейность не может не радовать: погони на тачках и стрельба – вот ради чего стоит идти в кинотеатр. Снято по-настоящему хорошо и увлекательно. Хочется верить, что такой самодостаточный проект обойдётся без приквелов и сиквелов. Да, здесь есть несколько любопытных типажей, способных стать центральными фигурами какого-нибудь фантастического боевика, но Миллер отбрасывает попытки слепить из них какие-то личности - уродливым людям отведена роль декораций. Смелый и честный подход, даже в чём-то оригинальный, от которого, впрочем, отдаёт слабоумием и деградацией. Вряд ли это подтверждено научными исследованиями, но я почти уверен, что просмотр «Безумного Макса» на час-другой может снизить ваш IQ пунктов эдак на 20. Будьте осторожнее с такими развлечениями!

Кин-дза-дза! (1986) Георгий Данелия – 6. Позднесоветская кислотная фантастика. Стилистике не откажешь в некоторой оригинальности, но в подростковой фантастической литературе есть бесчисленное множество подобных маленьких и забавных мирков. Получается, что весь позитив от фильма Данелии связан с какими-то ностальгическими переживаниями.

Kingsman: Секретная служба / Kingsman: The Secret Service (2014) Мэттью Вон – 5. «Вы любите фильмы про шпионов, мистер Девир? В наши дни они стали слишком серьёзны, на мой вкус, а старые фильмы – сказка». Следует ли из этой цитаты, что Мэттью Вон приблизился к олдскулу? Или же Kingsman - это карикатура? Не самый удачный баланс между двумя стремлениями режиссёра лишают проект индивидуальности, он страдает детскими болезнями. Душа пародийной комедии – это меткие шутки, точные остроты, обыгрывающие набившие оскомину штампы. Здесь можно отметить нехарактерные для шпионского «джентльменского» боевика вспышки насилия, особенно хороша сцена в церкви, ещё присутствует знакомый по «Пипцу» сценарный хук, но в остальном, как ни печально, будни секретной службы не содержат ничего нового даже для самых неискушённых зрителей. Мэттью Вон смело использует заезженные трюки, но забывает их высмеивать, выдавая пародию, забитую трафаретным юмором. 

Драматический театр

Liebe. Schiller (Юрий Бутусов, театр имени Ленсовета). Хороший пример для подражания. Молодым режиссёрам, тренирующихся на камерных сценах театров Петербурга, есть чему поучиться. Минимум затрат на всё: декораций почти нет, работа со светом минимальна, музыка вносит свою лепту, но это не несёт за собой никаких технических сложностей. Этот минимализм передался и режиссуре, ведь автор спектакля фактически пересказывает «Разбойников», удовлетворяя зрительскую потребность в Шиллере (буря и натиск в чистом виде!), но не отказывается при этом от формальных упражнений. Все роли исполнены молодыми актрисами, а использование такого популярно клише настораживает, не правда ли? Однако, это очень изящный и, не побоюсь этого слова, трогательный ход. Присутствуют, казалось бы, стандартные бутусовские пляски, но (бывает и такое!) тут символические танцы не играют роли абстрактного номера, а вписаны в контекст действия. Наверное, многим покажется, что режиссёр до неприличия щедр на сентиментальные сцены, но так ли это плохо? Сидящая рядом девушка в приступе восторженности постоянно тихо плакала. Конечно, нас такими вещами не проймёшь, но не могу припомнить ни одного момента, когда я бы приподнял скептически бровь. Концептуальная целостность подкрепляется очень приличными актёрскими работами: по-настоящему убедительна Наталья Ушакова в роли Франца, Евгения Громова (ассистирующая, кстати говоря, Бутусову) создала интересный образ. Девочки заслужили стоячих оваций, пусть и не очень продолжительных. Здорово, что на малой сцене Ленсовета стали появляться такие приличные спектакли, искренне надеюсь, что формат современного, но доступного театра вытеснит архаичные безделушки Левакова из репертуара.

Земля (Максим Диденко, Новая сцена Александринского театра). «Земля» не следует шаблонам драматического театра, а в жанровом отношении ей близко определение «хореографический перформанс». Пластические этюды под экспериментальную электронную музыку режиссёр едва заметно связывает сюжетом, позаимствованным у знаменитого немого шедевра Александра Довженко. Первые слова будут произнесены к сороковой минуте полуторачасового спектакля, но, положа руку на сердце, вполне можно было бы обойтись и без текста. Череда тусклых и тривиальных образов из движущихся тел сменяются увлекательными акробатическими номерами, способными держать зрителя в напряжении. Считать развитие истории помогает очевидное противостояние героев, выливающееся в один момент даже в имитацию боксёрского поединка. Тут режиссёр, можно сказать, останавливается в шаге от пошлого и  предсказуемого театра для самых непритязательных зрителей. Стоило ли хвататься за идею, которая приходит в голову первой при необходимости символизировать борьбу? Общее впечатление: посмотрел спектакль Димитриса Папаиоанну, делённый на три. Грек отличается от молодого русского режиссёра по-настоящему неординарным сценическим мышлением. Диденко не хватило критического отношения к себе, чтобы убрать некоторые банальные эпизоды, смазывающие впечатление от удачных находок. Потенциально очень хороший спектакль, но, к сожалению, сырой.

Концерты и музыкальный театр

Пётр Чайковский: Серенада для струнного оркестра, Симфония № 4 (дирижер: Джанандреа Нозеда). Приличное исполнение достаточно унылых вещей. Серенада ни на что особо и не претендует, а вот с 36-м опусом история совсем иная. Если первые три симфонии Чайковского мне тяжело воспринимать всерьёз, то в четвёртой появляются интересные моменты (первую часть можно без лишних скидок назвать блестящей), но именно что симфонией, неким единым произведением это объявить сложно.

Евгений Онегин (музыка: Пётр Чайковский, дирижёр: Михаил Татарников, постановка: Андрий Жолдак, Михайловский театр). У необузданного авангарда есть свои поклонники, но рядовой зритель данный спектакль чаще всего встретит с негодованием. Много зависит от того, какую роль мы отводим режиссуре в оперном спектакле. Если вы раз в два года посещаете театр, чтобы послушать Чайковского, то для таких целей намного лучше подойдёт классическая версия Темирканова или умеренная современная трактовка Степанюка. Жолдак подчиняет себе музыкальное полотно, занимается тотальной деконструкцией драмы, что очень любопытно в рамках драматического театра, но задвигает пение, работу оркестра и дирижёра на второй план. На музыке решительно невозможно сосредоточиться, если смотришь на сцену, так как лиричный надрыв в партитуре может сопровождаться остроумной сценической клоунадой. Это, кстати говоря, мешает петь артистам театра – они постоянно находятся в каком-то движении, встают спиной к залу, выполняют почти акробатические трюки. Рассуждать о пагубности режоперы можно бесконечно, но, чёрт побери, до чего же это талантливо сделано! Минута видео заменит тысячу слов.

Женщина без тени (музыка: Рихард Штраус, дирижёр: Валерий Гергиев, постановка: Джонатан Кент, Мариинский театр). Наверное, пять лет назад с технической точки зрения эта постановка могла быть интересна, но идиотская проекция клубящихся облаков и кружащего воронья смотрятся слишком пошленько. Контраст между бытовым и сверхъестественным тоже грубоват. Такое можно скормить провинциалам, но режиссёрской мысли за этой чепухой никакой нет. С другой стороны, не хочу драматизировать – всё не так уж и плохо, это скорее обычный средний уровень, типичный для театра, но заметно, что Кенту ужасно хочется как-то выделиться на фоне однотипных современных трактовок. Меня, впрочем, не покидало ощущение, что часть декораций перекочевали сюда из «Электры». Из исполнителей решительно не могу кого-то положительно выделить – совершенно рядовой состав, но уровень дирижирования Гергиева достаточно высок, а оркестр, пожалуй, стал главным действующим лицом вечера. 

Открытие III Санкт-Петербургского международного фестиваля новой музыки reMusik (ансамбль: Proton Bern, дирижер: Маттиас Кун). Удивительно хороший концерт! Обычно программа вечеров современной классической музыки выстраивается таким образом, что совмещает в себе блестящие произведения признанных новаторов и работы устроителей мероприятия сомнительного качества. В этот раз никого нельзя было поругать, а больше всего понравилась вещь Франка Бедросяна «It». Весёлая и агрессивная!

Фестиваль reMusik (ансамбль: Proton Bern, дирижер: Маттиас Кун). Послушал тот же коллектив, но на этот раз не в концертном зале Мариинского театра, а в МЗФ. Программа была слабее. Из композиторов мне был хорошо известен только Невский. Паузы в его минималистично-нойзовом Freeze Frame рассеивали внимание, да и вообще эта вещь оставила у меня лёгкое недоумение. Кребс сходу не пришёлся по душе своим пошло-банальным вступлением, авангард не первый свежести. Цинстаг привлёк стеной звука и мрачностью, но быстро свалился в какое-то эпатажное дрочево с минимумом музыки. Наибольшее впечатление произвела Марина Хорькова, её пьеса «Aleph» целиком построена на экспериментальном звукоизвлечении: пожалуй, что в некоторых извращениях не было тембральной необходимости, отчётливо слышалось лёгкое инструментальное излишество, хотя вполне можно было избавиться от некоторых постукиваний-поскрипываний без ущерба для целого. Однако, такой саунд безотносительно какого-то анализа (на который я, не имея музыкального образования, не способен) производит сильное впечатление. У ансамбля есть свой канал на ютубе. Надеюсь, что в самом ближайшем будущем можно будет снова послушать некоторые вещи онлайн.

Фестиваль reMusik (ансамбль: Nadar). Не планировал идти на этот концерт, но поняв, что никак не попаду на Linea, исполняющих в одном из камерных залов Мариинки произведения моих любимых Гризе и Мюрая, решил уделить внимание немного другому направлению в искусстве. Не знаю, кто виноват в том, что билеты невозможно было достать, но будьте вы прокляты! Ну, да ладно, вернёмся к Nadar. Это не академический авангард, как можно было бы подумать, а технически продвинутая электроакустика. Исполнители вступают в музыкальный диалог с аудио- и видеозаписями. Звук искажается (это учитывая эксперименты со звукоизвлечением), инвертируется, имитирует задержку. Очень быстро приходит понимание того, почему именно в качестве концертной площадки был выбран музей современного искусства Эрарта. Перформанс пропитан чувством уплывающей из под ног реальности, но вот «Shopping 4» Михаэля Майерхофа – чистая профанация: в качестве инструментов используются три воздушных шарика, на которых музыканты играют пальцами, губками, клейкой лентой, булавкой, что выглядит несколько забавно, но в то же время глупо. Рождая новые тембры, новые сочетания звуков молодые композиторы иногда просто не в состоянии использовать их творчески, не всякий эксперимент порождает музыку. Интересный опыт, но между академической музыкой и сугубо выставочным форматом всё-таки чувствуется разница. В качестве бонуса держите видео, пусть и записанное в другом месте, но достаточно наглядное.

Шуберт: 3-я симфония. Даллапиккола: Узник (дирижёр: Олег Каэтани). Кому пришло в голову объединить концертное исполнение додекафонной оперы и примитивный опус молодого Шуберта, разделив их антрактом? Неужели организаторы испугались, будто Даллапиккола мало кого заинтересует, и даже фамилией Никитина в афише не удастся собрать полный зал? Ладно, отбросим в сторону чудачество организаторов. Меня несколько шокировал тот факт, что в пару к Никитину поставили Колеушко, который не только объективно не хватает звёзд с неба, но и обладает не очень-то внушительным голосом. Конечно, рядом с Узником Никитина он выглядел немного жалко. Оркестр громыхал, солисты надрывались, всё как положено – эмоционально, дико и мрачно. За что, собственно говоря, я и люблю такого рода музыку. Очень жаль, что додекафонные оперы так редко можно послушать в Петербурге. А такая вещь ещё и в концертном исполнении - настоящий подарок для ценителей!

Пиковая дама (музыка: Пётр Чайковский, дирижёр: Валерий Гергиев, постановка: Алексей Степанюк, Мариинский театр). Главные ожидания от премьеры в Мариинском театре были связаны с режиссурой Алексея Степанюка, поставившего в прошлом году «Евгения Онегина», соединившего в себе достижения технического прогресса и доступную широкой аудитории форму. На деле команда, работающая над спектаклем, ограничилась хорошими костюмами, приличным светом и демонстрацией технических возможностей сцены, а режиссура оказалось очень сдержанной, даже блёклой. Жаль, но здесь искушённому театралу смотреть особо не на что. Важно соблюдать баланс: в режопере постановщик перетягивает на себя одеяло, делая музыку фоном, а сугубо ремесленнический подход низводит сценическое действие до уровня костылей для разворачивающейся истории и пения. С находками у Степанюка очень туго, чего только стоят банальные колонны и самоцитаты из «Евгения Онегина». Такие работы театральных премий не берут. Во всяком случае, не должны. С другой стороны, для репертуарного спектакля уровень-то неплохой. Сначала я был в некоторой растерянности от Ирины Чуриловой. Вот уж не такой я себе представлял Лизу, но вокально она была убедительна и особенно хороша в третьем акте, хорошее звучание во всех регистрах. Удивил вполне сносный уровень Аксёнова. Он далеко не выдающийся Герман, но (не буду называть фамилий) некоторые исполнители этой партии меня безумно раздражают. Готовился к худшему, а получилось вполне удобоваримо. Очень хочется оценить Векуа, но с этим, видимо, придётся подождать. Составы традиционно объявили в последний момент, при этом Германа Векуа и Аксёнов исполняют по принципу «сегодня ты, а завтра я». Решительно невозможно при покупке билета на хорошее место знать заранее, кто же будет в этот вечер петь.

Литература

Оноре де Бальзак: Отец Горио. Главный герой, Эжен де Растиньяк находится на перепутье: ему хочется проникнуть в высшие слои парижского общества, где за внешним блеском скрываются самые низменные пороки, и вместе с тем остаться верным своим идеалам, не теряя человечность. Молодой человек слышит мудрый совет: «Чем хладнокровнее вы будете рассчитывать, тем дальше вы пойдете. Наносите удары беспощадно, и перед вами будут трепетать. Смотрите на мужчин и женщин, как на почтовых лошадей, гоните не жалея, пусть мрут на каждой станции, — и вы достигнете предела в осуществлении своих желаний». Не лишён особого колорита и Вотрен, настоящий преступник ницшеанского сорта, метящий в наставники к юноше. С другой же стороны, перед глазами у него есть потрясающий пример папаши Горио, страдающего болезненной безответной любовью к дочерям, готового идти на любые жертвы ради их счастья. Безусловно, «Отец Горио» - один из лучших образцов катастрофы нравов в истории мировой литературы. Безжалостная и притягательная книга, способная утянуть в себя читателя словно зыбучие пески.

Джон Фаулз: Башня из чёрного дерева. Заурядный «Коллекционер» лишил меня твёрдой уверенности в необходимости личного знакомства с «Волхвом». «Башня из чёрного дерева», можно сказать, компромиссный выбор. Автор сам называет эту повесть реалистичной версией «Волхва». До чего же, скажу я вам, сложно после Бальзака спускаться к откровенным посредственностям. Не то, чтобы Фаулз был как-то особенно глуп или плохо писал, нет, просто его отличает от великих желеобразное мышление, общая идейная невнятность. «Башня из чёрного дерева» полна вялых рассуждений об искусстве и незамысловатых демонстраций очевидных сложностей во взаимоотношениях между людьми. Наверное, после «Отца Горио» многие сочинения современных писателей покажутся заурядными, но возвращаться снова к Фаулзу пока точно не буду.

Харпер Ли: Убить пересмешника. Добротная детская книга, сочетающая в себе воспитательную и развлекательную функции. Центральная тема, расовые предрассудки южан, подаётся несколько плоско и прямолинейно, но ведь эта история рассказана ребёнком, не так ли? Все негры, простите, в белом, а главный положительный персонаж обожествляется и предстаёт перед нами в виде заокеанной версии Христа. Конечно, это спекуляция и пропаганда, но, я почти уверен в этом, весьма эффективная, что, само по себе, не может не восхищать - не стоит забывать, что роман изучают в большинстве американских школ. По нему был снят очень хороший фильм, получивший три Оскара. В тот наградной сезон доминировал «Лоуренс Аравийский», что, однако, нисколько не умаляет достоинств творческой вершины Роберта Маллигана – это настоящая американская классика.

Владимир Сорокин: Метель. Сорокин в душе фантаст. Он ловко рисует миры будущего, монументальность которых лишь угадывается по ненавязчивым деталям, отличающим нашу реальность от изобретательного вымысла. От классиков научной фантастики его дистанцирует мастерство владения языком и понимание сути художественной литературы. Очень тонкая стилизация в «Метели» почти не подвержена приступам внезапного нашпиго червием. Писатель ограничивается лишь лёгкой контекстной матершиной. Соблюдается эталонный баланс, достойный помещения в палату мер и весов. Когда Сорокин не пытается удивить читателя контрастом между языком XIX века и шок-контентом, у него рождаются полные скрытого символизма почти философские вещи в лучших традициях русского романа. Наверное, «Метель» - это самое значительное произведения, вышедшее из-под пера Владимира Георгиевича.

Владимир Сорокин: Сахарный Кремль. На волне успеха «Дня опричника» был написан сборник рассказов, действие которых разворачивается в той же вселенной. Здесь правит бал нескрываемая вторичность, только усугубившаяся в «Теллурии». Сборник поражён болезнью излишества, чем и пестрит добрая половина новелл. Переход от радикального натурализма, характерного для раннего периода творчества постмодерниста, к натурализму монотонно-зевотному расширяет круг читателей, но лишает сцены насилия и совокупления какого-либо смысла. Замечу, что если убрать из книги редкие «какашки», то останется одна лишь претенциозная серость.

Эсхил: Семеро из Фив. Структура этой трагедии отличается гораздо более стройной формой по сравнению с «Просительницами» и «Персами». Незабываем эпизод с назначением семи защитников для семи ворот города, а вот очередной затянутый плачь – ядрёная античная дичь. «И плача два, и трупа два, горе двойное – вот оно!» Очень любопытно, как же это игралось во времена самого Эсхила, и как такой изощрённый авангардный сентиментализм можно было бы перенести на сцену в наши дни? Изящно разрешается финал с участием Антигоны, история приобретает законченный вид, чтобы потом отразиться эхом в знаменитой пьесе Софокла.

Эсхил: Прометей прикованный. Эта трагедия Эсхила обладает значительным литературным весом, в отличие от ранних его работ. Она очень цельная, отличается сюжетной ясностью и резким фокусом на личностных особенностях главного героя. Здесь впервые у автора появляются хлёсткие развёрнутые мысли, приближающие его к Гомеру. К сожалению, «Прометей прикованный» - это лишь первая и единственная сохранившаяся пьеса тетралогии, посвящённой древнему титану. Сделаю предположение, что структура древнегреческой трагедии приравнивает части цикла к современным актам одной пьесы. Изобилие отсылок к последующим событиям не позволяют наделить их исключительно познавательной функцией. Прояснить это лучше сможет знакомство с «Орестеей», все три трагедии цикла которой сохранились целиком, но об этом подробнее в июньских итогах.
Tags: Куросава, месячные
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments